«Задача — сделать их более видимыми»

НИКА. Опен-колл для спецномера «Поэтики» вы объявили в апреле 2025-го — и, кажется, это был первый опен-колл в истории проекта. Работа шла почти девять месяцев. Что для вас как редакторов и составителей номера было самым важным в его подготовке, вёрстке, отборе авторов?

ДАША. Да, работа и правда шла очень долго. Составление и редакторская шлифовка материалов — огромный труд. Хотелось привлечь как можно больше хороших современных авторов к проблематике номера, навести мосты между ними и слепоглухими людьми — нашими главными героями. Попытаться тем самым  вывести слепоглухих из тени, сделать их более видимыми. 

Важно было учитывать ряд условий. Соответствие теме: чтобы текст затрагивал одновременно потерю слуха и зрения, а не только один из этих сенсорных каналов. Высокое качество текста: мы стараемся держать планку. Баланс между материалами зрячеслышащих и слепоглухих, отсюда — продуманная структура номера. В каждом из разделов задействованы и те, и другие, а значит, разница между ними постепенно стирается (пока рано говорить о включённости слепоглухих в так называемый актуальный литпроцесс, однако начало положено).

В поэтическом разделе опубликованы подборки Николая Кузнецова, Евгении Лагуниной, Галины Ушаковой, Алексея Пижонкова, Ирины Поволоцкой. Есть сетки со стихами слепоглухих авторов — наряду с сетками стихотворений о слепоглухоте.

В прозаическом разделе много работ слепоглухих. Среди авторов — Любовь Молодых, Алексей Пижонков, Любовь Малофеева, Елена Волох.

Слепоглухих переводчиков нет, но оригинальные тексты написаны преимущественно слепоглухими авторами.

В разделе «Критика и эссе» — работы Алёны Капустьян, Натальи Кремнёвой, Александра Суворова, Владимира Елфимова. В опросе об инклюзивных практиках принимали участие и зрячеслышащие, и слепоглухие.

Что касается редактуры и вёрстки, пожалуй, самое сложное — обработать такой объём материалов: более 130 авторов!

Презентация книги монологов слепоглухих «Потерянный и обретённый свет» Владимира Коркунова. Санкт-Петербург, 30 ноября 2025 года. Фото: Дариа Солдо

НИКА. Фраза Хелен Келлер «Жизнь — либо дерзкое приключение, либо ничто» всегда была одной из моих любимых — и вот, в номере Poetica выходит перевод её стихотворения, из которого эта цитата. Расскажите, как формировался раздел переводов.

ДАША. Этот раздел хоть и не очень большой, но сильный. В нём  почти половина — переводы современных слепоглухих китайских поэтов,  выполненные Иваном Алексеевым, Ариной Чечёткиной, Никитой Боровиком.

Есть слепоглухие англоязычные авторы — как более известные, так и неизвестные большинству вовсе. Аманда Стайн, Джон Ли Кларк — в переводе Павла Алёшина. Та самая активистка и филантроп Хелен Келлер, автор процитированного стихотворения «Let Us Have Faith». Лиза Козлик — в переводе Павла Кричевского, который также поучаствовал в номере с замечательным эссе «Основные пролегомены к метафизике слуха и зрения».

Хелен Келлер

Вера да пребудет с нами

Безопасность — в большинстве своем суеверие.
Ее нет в природе,
и людям не присуще ее испытывать.
Избегать опасностей в долгую столь же рискованно,
как жить не таясь.
Жизнь — либо отважное приключение, либо ничто.
Непобедим и свободен дух,
смотрящий в лицо переменам
перед лицом неизбежной судьбы.

Helen Keller

Let Us Have Faith

Security is mostly a superstition.
It does not exist in nature,
nor do the children of men as a whole experience it.
Avoiding danger is no safer in the long run than outright exposure.
Life is either a daring adventure, or nothing.
To keep our faces toward change and
behave like free spirits
in the presence of fate is strength undefeatable.

Перевод с английского Павла Кричевского

Есть сингапурский автор Элвин Пан в переводе Анны Ростокиной. И норвежец Тур Ульвен в переводе Нины Ставрогиной.

Очень благодарны за труд переводчикам, которые сумели отыскать слепоглухих авторов за пределами нашей страны — и открыть их нам (отдельное спасибо коллеге Елене Захаровой за редактуру этого раздела). Думаю, важно будет познакомиться с опытом переживания того же слепоглухим русскоязычным читателям.

НИКА. Спецномеру предшествовала огромная, многолетняя работа в сфере инклюзии, а также несколько изданных книг: книга интервью «Я говорю: беседы со слепоглухими людьми», книга монологов «Потерянный и обретённый свет», книга Андрея Сен-Сенькова. О каждой поговорим отдельно, но сначала — предыстория. Вова, как ты оказался в Фонде поддержки слепоглухих «Со-единение» и начал с ним сотрудничать?

ВОВА. Со слепоглухими людьми я работаю почти восемь лет. Попал в эту сферу просто: откликнулся на вакансию. На собеседовании рассказал, каким вижу свой вклад, и через несколько дней получил оффер.

Стирать знак неравенства между словами «они» и «мы», как можно больше в разных формах говорить о слепоглухоте, делиться талантами слепоглухих людей

Если говорить об инклюзивно-литературной деятельности, то  с 2019 года я провожу литературные конкурсы для слепоглухих людей.  Летом 2025-го завершил редактуру сборника по итогам пятого конкурса — в нём несколько десятков слепоглухих поэтов, прозаиков, эссеистов. Многие ли стали частью литературного ландшафта?

Возможно, в этом моя недоработка. В журнале и в отдельных публикациях мы продолжаем показывать их письмо, порой вполне соответствующее профессиональным критериям. Работа в инклюзии заключается в том, чтобы стирать знак неравенства между словами «они» и «мы», как можно больше в разных формах говорить о слепоглухоте, делиться талантами слепоглухих людей.

Например, Александр Сильянов — прекрасный скульптор, соавтор памятника Слепым слухачам, открытого пару лет назад в Петербурге (в годы войны/блокады они предупреждали о налётах вражеской авиации). Ирина Поволоцкая — художница, психолог со стажем в несколько десятилетий. Александр Суворов до последних дней преподавал. А как поёт руками Наталья Залевская — перехватывает дыхание. Только посмотрите.

При этом даже в нашей узкой ойкумене, несмотря на слепоглухоту, они создают прекрасные тексты. Приведу стихотворение Николая Кузнецова, которого Лида Юсупова, например, думала номинировать на премию Аркадия Драгомощенко.

Открытие вечности

Луна выходит осторожно
На неба пепельный ожог —
И в мир глубокий и тревожный
Лучей прохладных льётся сок.

Земля немеет так пустынно.
И, озарённый тишиной,
Вдруг понимаешь: вечность длинной
От скуки кажется одной.

Но время дальше (посмотри же!)
Влечёт, когда ты восхищён, —
И вечность вдруг ясней и ближе
В душе твоей находит дом.

Миров вселенская громада
В безбрежной красоте видна.
Ведь озарение — награда:
В нём — мысли полная луна.

Текст Николая Кузнецова

А ещё — посмотрите в сети картины Поволоцкой, скульптуры Сильянова. Предмет ли это искусства? Много ли мы знаем о них?

 Одна из основных задач редактора — открывать малоизвестное, забытое,  как делают, например, Иван Ахметьев и Борис Кутенков. Я получаю огромное удовольствие, когда готовлю чью-то первую публикацию (и всегда слежу за дальнейшей работой этих людей). Это придаёт смысла жизни.

Так и со слепоглухими людьми. Работать с их текстами, публиковать их — огромная редакторская радость — и честь. Помимо конкурсов «Со-творчество», мы провели четыре сезона Конкурса короткого семейного рассказа, выпустили внутри фонда 16 конкурсных книг — плоскопечатных и по Брайлю. Запустили сайт для пишущих слепоглухих людей (первый и единственный в России, а может, и в мире).

Ещё в 2020 году я начал собирать первую антологию текстов о слепоглухоте, куда в итоге вошёл 121 автор/переводчик из 20 стран мира. Книга появилась осенью 2021 года. Сейчас её издание было бы невозможным. Новая антология практически готова (Ольга Балла дописывает предисловие), по числу авторов она оказалась даже больше, но стран там только 14.

Тогда же  я стал собирать монологи слепоглухих людей о последнем увиденном, последнем услышанном в жизни и о том, что дала им слепоглухота.  Сейчас, когда тираж вышедшей у Игоря Булатовского книги полностью разошёлся, мы начали работу над расширенным переизданием, в которое войдут два новых цикла (о личной жизни слепоглухих людей и способах выхода из депрессии, некоторые фрагменты я показал в интервью «Снобу») и серия новых артов Ксении Пройдисвет.

Интервью со слепоглухими людьми беру также с лета 2020-го. Увы, не успел поговорить с Сергеем Сироткиным — одним из четвёрки участников знаменитого «Загорского эксперимента».

Презентация книги монологов слепоглухих «Потерянный и обретённый свет» Владимира Коркунова. Санкт-Петербург, 30 ноября 2025 года. Фото: Вероника Сурняева

НИКА. Даша, ты была редактором книги «Я говорю: беседы со слепоглухими людьми» («Эксмо», 2025). Что это значило для тебя? Какими тебе открылись слепоглухие люди? И планируешь ли ты в будущем обращаться к подобным инклюзивным тематикам как автор, редактор, культуртрегер?

ДАША. Да, это первый мой серьёзный редакторский проект. И я им очень горжусь! Книга сложная в эмоциональном плане, истории героев порой вызывали слёзы. Вместе с тем — воодушевляли. Слепоглухие открылись мне как люди, на чью долю выпали невероятно тяжёлые испытания, но которые научились проходить их с достоинством. Ежедневно, ежечасно.  Эта книга — о силе духа, о человеческих возможностях, которым нет предела.  Тем она и поучительна. Если могут жить полноценно, создавать семьи, играть в театрах, изучать иностранные языки, работать с техникой на ощупь — и многое другое — люди без слуха и зрения, то сколько всего открыто тем, кто их не лишён?

К слову, иронична перекличка с моей книгой «Хрусталики глаз звенят» о зримом, слышимом мире. Мне довелось познакомиться с удивительной вселенной, где все эти чувства не имеют значения, а важно нечто гораздо более эфемерное. Только работа души. Я постепенно учусь эту вселенную понимать (хотя до конца, конечно, понять невозможно) — благодаря проектам о слепоглухоте, в которые приглашает меня Вова, с этой темой работающий уже несколько лет.

О будущем творчества рассуждать сложно: думаю, не стоит именно планировать обращение к инклюзивной тематике, пусть пишется по велению сердца. Во всех остальных ипостасях я всегда готова поддержать инклюзивные инициативы. Например, в начале 2026 года я оценивала конкурсные фотоработы слепоглухих людей.

НИКА. Вова, перед выходом твоей книги «Потерянный и обретённый свет: монологи слепоглухих людей» в журнале «НЛО» были опубликованы несколько таких монологов и статья о слепоглухоте и документальной поэзии, позже вошедшая в книгу. Из чего выросла эта книга? Как ты собирал истории слепоглухих и «склеивал» их в тексты?

ВОВА. Первый цикл монологов о последнем услышанном в жизни был собран летом 2020 года (с конца 2020-го он публиковался в журнале для слепоглухих людей «Ваш собеседник»; сейчас там выходят фрагменты нового цикла о выходе из депрессии). После я приступил ко второму и третьему циклу, которые были закончены в начале 2022 года.

Когда я собрал их вместе, понял, что эстетически они проигрывают первому: рыхлые, неубедительные (я будто бы боялся сильно вмешиваться в чужой текст, чужую жизнь).  И до глубокой осени 2022-го перерабатывал, переписывал, переутверждал монологи. 

Весной 2023-го я отправил Александру Скидану фрагменты циклов — с надеждой на публикацию в разделе «Новой/социальной поэзии». В ответ он предложил собрать тематический блок примерно на две трети монологов — и статьёй о слепоглухоте и документальной поэзии.
Через год публикация вышла — и, если честно, я даже не мечтал представить проект так широко: около 30 страниц в ведущем литературно-филологическом журнале (кажется, я уже пару раз в этом интервью употреблял слова «большая честь», но это именно то ощущение и именно те слова). Тогда же мы списались с Игорем Булатовским, который заметил публикацию в «НЛО» (а может, ещё и подкаст о проекте) и хотел увидеть его изданным.

Позже отдельными изданиями  появились польская, немецкая (параллельно с прекрасной выставкой), английская и казахская версии книги.  Я искренне благодарю Агнешку Яжембовску, Злату Рошаль, Марию Дейкуте и Меруерт Таир за со-прикосновение с этими историями и их в прямом смысле безграничную эмпатию. Знаю, что Италии Паоло Гальвани уже отдал издателю свою версию монологов, а в Мексике Индира Диас переводит их на испанский.

Если говорить о творческой составляющей, важно понимать, с какой непростой категорией людей я работал. Было счастьем, когда я мог написать монолог после единственного разговора/контакта. Например, если человек слышит с помощью слухового аппарата (как Елена Какорина или Наталья Залевская), я звоню, задаю вопросы, записываю ответы, пишу итоговый текст и согласовываю его.

Историю Игоря Маркаряна прислала его мама — это была исповедь на восемь вордовских страниц!

Чаще было сложнее. Слепоглухие люди — разные. Кто-то прекрасно социализирован, за кого-то больше отвечают близкие, с кем-то коммуникация из-за отсутствия ТСР (например, брайлевских дисплеев) крайне затруднена. Например, с Алёной Капустьян мы обменивались сообщениями в мессенджере. Историю Игоря Маркаряна прислала его мама — это была исповедь на восемь вордовских страниц! Алексею Писееву мои вопросы «из руки в руку» передавала Наталья Кремнёва; она же перевела с брайлевских листов его ответы и отправила их мне. Любовь Малофеева несколько раз ходила к Татьяне Бияновой, записывала её ответы на аудио, а я уже расшифровывал.

Моя задача была не только соавторской, но и режиссёрской я был своеобразным менеджером проекта. Мне нужно было собрать тексты,  обработать их так, чтобы они звучали в полифонии, сохраняли голос/интонацию моих информантов,  но при этом оставались частью целого.

Насколько это удалось — судить не мне.

НИКА. Расскажите о нескольких героях этой книги и спецномера.

ВОВА. Думаю, про каждую героиню/героя книги можно рассказать немало, ещё и потому, что жизнь каждого слепоглухого человека связана с преодолением, новой социальной реинтеграцией. Когда мы говорим, что все одинаковы и не стоит делить на них и нас, в этом есть лукавство. Потому что оно справедливо только для равного отношения.

Разумеется, любое заболевание ограничивает. Задача тифлосурдопедагогики — компенсировать ограничения. И порой слепоглухие люди добиваются бóльших успехов, чем люди без недуга!

В общении с Николаем Кузнецовым я понял, что его знания больше моих — так цепко работает память; ему важно, компенсируя отсутствующее зрение (слух ему вернула кохлеарная имплантация: Кузнецов стал первым проимплантированным ребёнком в России), взять максимум знаний иным способом.

Когда я говорю с Ириной Поволоцкой, я понимаю, насколько она уравновешеннее меня — я советуюсь с ней даже о девушках (смеётся). И она — бывший психолог с обширной практикой — дружески консультирует меня в переписке.

Владимир Елфимов не видит, не слышит, не ощущает запахов, но может ремонтировать электрику

Елена Какорина даёт пример оптимизма — я никогда не видел её в унынии!  Даже в монологах она попросила подписать себя фантазёркой.  При этом она постоянно тянется к знаниям, четыре года подряд участвует в Географическом диктанте, а потом ждёт результаты, постоянно спрашивает: «Ну, когда?»

Любовь Малофееву, слепоглухого библиотекаря (!) спасла целебная сила труда. Владимир Рачкин, потеряв сбросившуюся с балкона жену, не просто продолжил жить, а поставил своей целью помогать другим (к сожалению, в июле 2026 года его не стало). Владимир Елфимов не видит, не слышит, не ощущает запахов, но может ремонтировать электрику. Карина Жакова занимает призовые места на певческих конкурсах. Клип Натальи Залевской с песней на РЖЯ посмотрело более миллиона человек. Повести Натальи Демьяненко озвучивал Сергей Безруков. Евгения Лагунина учит других слепоглухих людей компьютерной грамотности…

Каждый человек уникален. Важнее всего, что  внутри сообщества существует «рука помощи»:  практически все слепоглухие люди стараются сделать что-то для «товарищей по несчастью», переменить минус на плюс. Неслучайно Алёна Капустьян написала, что благодарна слепоглухоте, которая помогла сделать её жизнь более осознанной и полноценной. Она окончила курсы массажа, играет в театре, пишет эссе, путешествует, готовит; она мама здорового ребёнка.

мне нужно было исправить себя — чтобы просто жить
и я погрузилась во внутренний мир —
искала | развязывала узлы психологических проблем
и наконец поняла: слепоглухота огромна прекрасна и мудра
она не жаба —
а Космос
она дала мне практически всё — меня настоящую

это как если вы гуляете под ночным небом не замечая звёзд —
а потом не зная зачем… поднимаете голову

моя слепоглухота тоже не до конца изучена
но я благодарю её и с гордостью рассказываю о ней

Отрывок из монолога. Алёна Капустьян. Актриса, эссеистка, поэтесса, студентка РГСУ, тотально слепоглухая

Слепоглухой профессор Александр Суворов в нашем интервью говорил: «Моё извечное качество: если я не могу добиться помощи от одного человека, то обращаюсь к другому или электронно к третьему, и, в конце концов, решаю те или иные проблемы. Это называется „конвейер доброты“. Он стихийно возникает, где есть необходимость решить что-то важное».

Мне кажется,  в среде людей с инвалидностью такой «конвейер» возникает быстрее, чем в среде зрячеслышащих людей.  Но мне приятно видеть, как общество меняется в сторону взаимопомощи, становится более эмпатичным.

НИКА. Монологи стали основой для инклюзивной выставки в Германии. Насколько я знаю, вы записали переводы текстов на русский язык. Как возникла эта идея?

ДАША. С 24 сентября по 9 ноября в мюнхенском театре PATHOS проходила выставка Wenn Klang und Licht erlöschen по мотивам Вовиного проекта. За это мы во многом благодарны Злате Рошаль: она перевела все тексты на немецкий. При посещении можно было ознакомиться с тактильной композицией, которую создала Фелицитас Киргиз.

Фото Mario Steigerwald

На выставке разместили 14 монологов. Вот авторы: Ирина Экимашева, Арина Деньмухамедова, Алексей Писеев, Наталья Кремнёва, Ирина Поволоцкая, Владимир Рачкин, Дмитрий Балыкин, Дмитрий Мищук, Вера Филатова, Галина Фролова, Татьяна Биянова, Елена Какорина.

Отдельно хочу отметить видео — там транслировали мини-фильм, в съёмках которого приняли участие мы с Ириной Поволоцкой. В фильме Ирина учит меня языкам, на которых общаются слепоглухие люди. Мои маленькие достижения:  научилась говорить «Меня зовут Даша» на жестовом, узнала, как будет «сирень» на коде Лорма  (это язык, в котором задействованы точки и линии на ладонях), попрактиковала дермографию (написание на ладони печатных букв, это один из самых простых способов общения, доступный людям, не владеющим другими формами взаимодействия со слепоглухими). Самый трогательный момент — тактильное знакомство: Ирина изучала руками моё лицо. Так слепоглухие составляют впечатление о внешности собеседника, чтобы лучше понимать, кто перед ними.

Быстрыми и точными движениями достаёт из коробочки пастель нужного оттенка: всё разложено по своим местам

В конце фильма Ирина демонстрирует свои невероятные художественные навыки, рисуя прекрасный цветок прямо на наших глазах. Она быстрыми и точными движениями достаёт из коробочки пастель нужного оттенка: всё разложено по своим местам. Растушёвывает. Получается волшебство — наблюдаешь и не веришь, что такой рисунок может создать человек, лишённый зрения. Воображение, художественное чутьё у Ирины развиты в совершенстве.

К мюнхенской выставке мы приурочили  выпуск аудиоверсии монологов слепоглухих, которые записали с Вовой на профессиональной студии.  Я отвечала за женские голоса, Вова — за мужские. Прочитать (на русском и в переводе на немецкий) и послушать монологи можно на созданном специально к выставке сайте. Там же размещены портреты героев.

Кроме того, на Литресе вышла аудиокнига с нашей озвучкой монологов, что тоже — большая радость.

Мы надеялись на полное погружение в такие разные истории — тяжёлые, лиричные, местами забавные — будущего читателя и слушателя, сближения с героями книги сквозь время и расстояние. Хочется верить, что у нас получилось!

НИКА. Отдельно хочется поговорить о языке документальной поэзии. Вова, в своей статье ты даёшь такое определение монологов: «смонтированные, но не пропущенные через эстетическую переработку, голоса Других». Как ты пришёл именно к такому формату для своих текстов? И почему остановился на «соавторском» варианте?

ВОВА. Под эстетической переработкой/обработкой я имел в виду намеренную эстетизацию, когда теряется голос Другого. Например, когда житель американского гетто начинает общаться как Джей Гэтсби или Холден Колфилд, то есть документальный фрейм подменяется «высокой литературой».

При этом определённое вмешательство необходимо. Например, чтобы не позорить героев/героинь, сохраняя оговорки, ошибки, которые являются следствием болезни, а не стиля/образа человека. Когда я привожу историю потери слуха и понимаю, что человек, лишённый его, хуже воспринимает меня, путается, повторяется, пытается расслышать — насколько бережным будет добавлять в историю этот поиск нужных слов?

Разумеется, если бы я фиксировал именно голоса слепоглухих людей, я бы сохранил и это, но в проекте речь шла, как правило, о событиях 20—30-летней давности. Моей задачей было не украсть голос/не воспользоваться ситуацией, а передать историю, сохранив достоинство человека. Отсюда и соавторство: информантам должно быть комфортно читать себя, делиться с друзьями, ощущать, что они люди, а не объекты.

НИКА. В статье ты рассказываешь: «…слепоглухие люди в поэтических работах гораздо реже переносят свои состояния в текст, более того — чаще описывают краски и звуки мира, будто бы видят и слышат сами… Евгения Лагунина написала мне: „Я почти никогда не пишу о своих проблемах со зрением и слухом. В минуты вдохновения не вспоминаю об этом. А пару стихотворений, в которых что-то есть об этом, мои друзья сильно раскритиковали“». По твоему опыту — почему они предпочитают не переносить состояние в поэтический текст, а больше в прозу и эссе?

ВОВА. Думаю, тут что-то от классической предустановки: стихи — это о любви, о природе. Лирика, одним словом. Или бессознательное стремление к красоте. А в «суровой прозе жизни» — суровые подробности.

НИКА. Как заметила Ольга Балла, в поэзии Николая Кузнецова «звуки становятся цветными». Можно ли сказать, что переплетение звуков и красок с осязанием в текстах слепоглухих — это особый вид синестезии, ведь ею обладали в том числе некоторые знаменитые писатели?

ВОВА. Про синестезию — соглашусь. Только не надо забывать, что цвета и звуки в текстах слепоглухих людей бывают разными: у кого-то сохранились остаточные слух и зрение (поэтому в текстах сенсорные проявления реальны, но могут быть искажены); кто-то их полностью утратил, но всё помнит; кто-то никогда не видел или не слышал — тогда происходит  демиургическое пересоздание цветов и звуков на основе прочитанных текстов или рассказов родных/друзей,  компенсирующее нехватку реальных знаний и образов.

НИКА. Возвращаясь к языку — какие тенденции документального письма ты мог бы выделить в современном поэтическом поле, российском и мировом? Как ты объясняешь возрастающий интерес к этому жанру?

ВОВА. Докупоэтри движется в сторону поиска новых незамечаемых групп и гибридных форм: например, Мария Малиновская пыталась соединить свой голос с голосом героя. Это усиливающий эффект, делающий высказывание громче, а с другой стороны, подчёркивающий его универсальность.

Порой  я замечаю в докупоэтри сценарные элементы:  голоса возникают внутри поэтических описаний как реплики, иногда играя роль контрапункта по отношению к нарративу.

К сожалению, в жанре немало мошенников, имитирующих работу с информантами. Часто это замечаешь сразу (герои говорят однотипно, истории напоминают развесистую клюкву). Очень многие пытаются встраивать документальные элементы в текст, что приводит к засилью дурно написанных текстов, за которыми неощутима сверхцель. Голоса добавляются просто потому, что так модно (или по принципу «и так сойдёт»), а что в реальности ощущали/переживали герои — какая разница?

При этом возрастающий интерес к докупоэтри в русофонном пространстве — скорее отставшая на несколько десятилетий западная мода, где документальная поэзия уже давно традиция, а основные баталии вокруг неё завершились чуть ли не столетие назад.

Переполненное трагедиями время заставляет обращать пристальное внимание не только на личные переживания, но и на судьбы других людей. Варлам Шаламов писал, что  самыми важными/интересными в литературе становятся невыдуманные истории:  мне кажется, докупоэтри — некий особенно важный сейчас нон-фикшен от поэзии.

НИКА. В разделе «Авторы номера» в качестве мини-проекта размещён сборник Андрея Сен-Сенькова «Стихотворения, прочитанные руками» — предисловие и послесловие для него писали слепоглухие люди. Какой получилась эта книга? И почему именно Сен-Сеньков?

ВОВА. Идея книги возникла случайно. В одном из диалогов Андрей упомянул, что хотел бы увидеть свою книгу сделанной по Брайлю; я ответил, что это возможно. Когда мы продумывали номер, стало интересно: как слепоглухие люди воспримут условно «актуальные верлибры», тексты без знаков препинания, написанные в непривычной для них манере.
Мы предложили им прочесть стихи Андрея и отозваться для книги, которая в итоге вышла в плоскопечатном, брайлевском и электронном форматах.

ДАША. Сен-Сенькова мы очень ценим как поэта. Интересно было найти необычный ракурс для его текстов, в которых визуальная (в особенности) и звуковая составляющие играют немаловажную роль: что «вчитают» в эти насыщенные образами стихотворения те, кто лишён зрения и слуха?

Предисловие принадлежит Наталье Демьяненко, послесловие — поэту и юристу Николаю Кузнецову. Они открывают новый ракурс и на книгу Сен-Сенькова, и на процесс чтения в целом. Способ «чтения руками», в том числе чтения вещей, — как путь познания мира.

«Пальцы бегут по строкам. Но останавливаются. Я стараюсь уловить образ, который видел автор, когда писал свои стихи-картины», — пишет Наталья Демьяненко. С теми же сложностями встречаемся и мы, зрячеслышащие, пытаясь постичь тот или иной поэтический текст; ни один невозможно разгадать до конца. «Иногда хочется спросить автора: что он имел в виду, когда писал? Может быть, я недопоняла? Но, наверное, не надо. Ведь эти стихи и читаются сквозь дымку», — продолжает она. В поэзии всегда остаётся недосказанность.

НИКА. В том же разделе «авторов номера» анонсируется антология текстов о слепоглухоте «Мы-сердце». Это вторая подобная книга после антологии «Я-тишина», куда вошли тексты 131 автора (слепоглухих и зрячеслышащих) из 20 стран. Чем вторая будет отличаться от первой?

ДАША. По содержанию и оформлению антология «Мы-сердце» будет продолжать первую, которую Вова делал самостоятельно. С редактурой и корректурой второй ему буду помогать я.

Принимались стихотворения, рассказы, эссе о слепоглухоте. Основой новой антологии стал номер журнала, но не только: в книге появится несколько «секретных» авторов, а ещё небольшой блок с рецензиями на первый том.

Объём новой книги увеличится — шире будут представлены, собственно, сами слепоглухие люди. Исправлен «перекос» в сторону зрячеслышащих, который прослеживался в первой антологии.

Войдёт больше авторов молодого поколения, да и в целом состав будет отличаться от первой книги. Но это тоже будет международный проект — с авторами из 14 стран.

НИКА. Вова, в своей статье ты пишешь, что, по оценкам ВОЗ, в России около 14 тысяч слепоглухих, а в базе фонда «Со-единение», который занимается переписью, — около 4,5 тысяч. С чем связана такая разница в цифрах?

ВОВА. ВОЗ даёт очень приблизительную оценку числа слепоглухих: 1 человек на 10 тысяч. Причём в разных странах системы подсчёта разные. Где-то требуются условно большие поражения слуха и зрения, где-то — меньшие. Это усреднённая цифра по всему земному шару.

При этом оценить количество слепоглухих — не означает знать их поимённо. Переписи в нашей стране происходили спорадически.  Только с 2014 года, с момента появления фонда, стала формироваться единая, постоянно обновляемая база людей с бисенсорными нарушениями. 

Число «переписанных» слепоглухих людей постоянно и увеличивается, и уменьшается. Мы знает далеко не обо всех. Порой мамы не хотят признавать ребёнка инвалидом, причём с сочетанными нарушениями здоровья. Порой, когда бабушка или дедушка в силу возрастных изменений теряют зрение и слух — о них попросту заботятся родственники… Словом, ситуации разные.

НИКА. В конце января в кафе «Гоген» прошла большая презентация журнального номера. Расскажите, как это было. Кто пришёл, о чём говорили выступающие?

ДАША. Презентация прошла очень тепло. Вели её мы с Вовой и Женей Либерман, а помогали наши друзья из «Культурной инициативы» — Данил Файзов и Юрий Цветков.

Были московские авторы номера: Ольга Балла, Татьяна Грауз, Наталия Алексеева, Лиза Неклесса, Кирилл Лопатин, Григорий Санников, Маша Ежова, Алексей Суворов, Софья Прохорова, Филипп Хаустов и многие другие. Лишённый слуха Ярослав Пичугин прочитал несколько стихотворений, одно из которых сопроводил переводом на жестовый язык: это выступление особенно впечатлило и тронуло.

Вместе мы пытались понять, что такое слепоглухота — для нас, зрячеслышащих, и как призма слепоглухоты может быть встроена в текст, прежде всего поэтический.

Любопытно, что некоторые из прочитанных на вечере произведений о слепоглухоте были написаны давно — и актуализированы в нашем номере.

Другие — созданы специально для журнала. Например, цикл «о-глоссарий» Риты Шилкиной, «цикл вибрационного чувства» Маши Ежовой (по мотивам книги О. И. Скороходовой «Как я воспринимаю и представляю окружающий мир»), «поэтические конспекты <…>» Наталии Алексеевой (по материалам статьи Вовы «Внутри шести тайников Луи Брайля»), эссе Тории Чайкиной «Опираюсь плечом», где она вспоминает об опыте принятия миорелаксанта, лишившего её на время слуха, зрения и способности ориентироваться в пространстве. То есть  опен-колл стал отправной точкой для рефлексии, сложной художественной работы. 

ВОВА. Да, это был особый вечер — наверное, поэтому выступавшим было важно больше рассказать об отношении к теме, о том, что слепота, глухота, тактильность значат для них и их письма (а чувственность, сенсорные чувства вообще — неотъемлемые части искусства). Мне даже жаль, что у нас было так мало времени, — вероятно, презентацию антологии мы проведём так, чтобы все могли высказаться полноценно.

Например, Яков Карпов рассказал о своём опыте работы пожарным и о том, как не сумел спасти из огня слепоглухую женщину. Елена Зейферт поделилась сокровенным: она воспитывает слабовидящую дочь и тема слепоглухоты для неё, что называется, личная. Сергей Сдобнов некоторое время не видел вовсе и написал об этом опыте книгу — «Не вижу текста».

Мы с Дашей и Женей прочитали несколько стихотворений слепоглухих участников номера — вместе с ними мы проведём презентации антологии, которая выйдет ближе к лету.

НИКА. Вова, в начале 2026 года ты получил премию Андрея Белого — за заслуги перед литературой. Что эта премия значит для тебя?

ВОВА. Это большая честь — и я от всего сердца благодарен членам жюри. Разумеется, я понимал, что премия «за заслуги» в некотором смысле аванс: моя работа больше подходила номинации проектов, а многие крупные фигуры, которыми я искренне восхищаюсь (как Юрий Орлицкий, Александр Марков, Ольга Балла или Максим Амелин) премии «за заслуги» не получили. Однако я не хочу обесценивать ни свою работу, ни вклад тех, кто всё это время был рядом, не в меньшей степени развивал совместные проекты, поддерживал, помогал не свернуть с пути.

Александр Суворов говорил, что если бы не «Загорский эксперимент», работа Соколянского, Мещерякова и Ильенкова, он остался бы обычным слепоглухим человеком — о научной карьере и всестороннем развитии не было бы речи! Поэтому я искренне благодарен тем, кто поверил в меня в Кимрах и Твери; Евгению Степанову за приглашение в журналы «Дети Ра», «Зинзивер» и «Футурум АРТ»; Юрию Конькову за приглашение в Homo Legens; Екатерине Деришевой и Анне Грувер за совместные журналы; Лане Ленковой, Евгении Либерман, Виталию Шутикову и Елене Захаровой за работу над журналом POETICA; Михаилу Бордуновскому за соприкосновение с SOYAPRESS и родственными проектами; Павлу Настину и Евгению Паламарчуку за работу в «полутонах»; Ирине Гумыркиной — за «Дактиль»; Наталье Соколовой — за приглашение в фонд. Ну а благодарность Даше сложно выразить словами — это уже литературно-генетический код.

То, что нас формировало, пусть отчасти ошибочно (но ошибкой ли было увлечение Дмитрия Кузьмина Надсоном в 13 лет? — стал бы он без него тем Кузьминым, которого мы знаем сейчас), — бесценно. Убери любого из перечисленных выше людей, вычеркни журнал/проект — я был бы другим человеком. И без каждого из упомянутых выше людей и многих из тех, кого я тут не упомянул, я был бы другим человеком.

Когда смотришь на имена лауреатов ПАБ — перехватывает дыхание. Это подлинная история литературы. Даша часто мне говорит, что я пытаюсь умалять себя и что в этом тоже может скрываться гордыня. Вероятно, это так. Себя невозможно оценить/осознать в процессе, лишь на расстоянии. С рефлективной дистанции, о которой говорил Александр Скидан, разбирая наши с Катей Деришевой стихи.

Мне пока крайне неловко видеть своё имя в одном ряду с… <но я не хочу снова составлять списки>. Подспудно понимаю: после вручения ПАБ я другой человек. Лауреаты Премии Андрея Белого для меня всегда были образцами стиля, мастерства, формы (не все, разумеется, но многие) — и мне важно хоть в чём-то соответствовать этой планке.

НИКА. Ваша совместная работа продолжает развиваться: насколько мне известно, скоро вы закончите редактуру книги интервью с Александром Скиданом и сборник по итогам проекта «Задай вопрос слепоглухому» для социальной сети «Одноклассники». Расскажете об этих проектах?

ВОВА. Книга интервью с Александром Скиданом выросла из ноябрьской беседы 2018 года — мы общались на кухне у Ирины Котовой (несколько её вопросов попали в итоговый текст), и я понимал, насколько мне комфортно, насколько интересно следить за чётко структурированной, но спонтанной речью Александра, полной внезапных озарений и открытий. Поэтому случилось и интервью 2020 года (оба вошли в мой сборник интервью), и летом 2024-го я приехал к Александру для новых бесед, растянувшихся на несколько вечеров. Всё это в совокупности составило новую книгу, куда в качестве приложений вошла беседа с Артуром Грандом, несколько стихотворений и семейных документов.

Что касается сборника по итогам проекта «Задай вопрос слепоглухому», то он стал возможным благодаря нашему сотрудничеству и дружбе с прекрасными сотрудницами Социальных проектов «ОК» — вначале с Аней Фёдоровой (у неё недавно вышла книга в «Новом литературном обозрении»), а теперь с Елизаветой Соколовой. Мы провели несколько акций, в частности, реализовали четвёртый сезон проекта «Задай вопрос слепоглухому». Пользователи Одноклассников присылали вопросы, а слепоглухие люди, подопечные фонда, давали ответы. Мы были приятно удивлены, когда охват проекта превысил 2,5 миллиона человек! Тогда и было принято решение собрать лучшие вопросы и ответы слепоглухих людей с 2019 года и собрать красочную книгу, которую можно будет напечатать в формате print-on-demand, а в Одноклассниках это будет удобное для чтения приложение.

ДАША. Проект «Задай вопрос слепоглухому» считаю очень впечатляющим. Помню, когда-то придумала вопрос для Ирины Поволоцкой — о том, чем и как для слепоглухого человека пахнет город, любимые люди; какие ассоциации возникают с разными ароматами (ведь обоняние при отсутствии зрения и слуха особенно обострено!). Получила очень поэтичный и завораживающий ответ: о прогулке с папой в детстве, пахнувшей снегом, мокрой собачьей шерстью и зимним солнечным лесом; о вечернем Париже, пахнущем вином, театрами и концертами; о том, что весёлое настроение чаще всего пахнет медовыми пряниками, а агрессивное — сырым мясом… После таких рассказов слепоглухих людей как будто и сам начинаешь острее воспринимать мир: он открывается с новых, неожиданных сторон.

То же чувствуется в разговоре с глубоким, мудрым, наполненным, эрудированным собеседником. Потому книга интервью с Александром Скиданом оказалась для меня ещё одним откровением: было невероятно интересно наблюдать за ходом его мысли, порой находить совпадения во взглядах на жизнь и искусство. Очень увлекательны рассуждения Александра Вадимовича не только о поэзии, но и, например, о кинематографе: почерпнула для себя целый список фильмов, которые захотелось пересмотреть или посмотреть впервые — со всей внимательностью. Но особенно трепетны его воспоминания о членах семьи… Эта книга — ещё и результат огромной работы по изучению архивов.

Так что благодарю и Александра Вадимовича, и Вову, бережно направлявшего ход беседы в нужное русло, — за возможность соприкоснуться с этим текстом.

НИКА. В конце 2026 года должен выйти пятый и финальный номер журнала POETICA. Почему вы останавливаете проект — и каким складывается этот номер?

ДАША. Мы решили в будущем сосредоточиться на отдельных проектах, книгах, больше вкладываться в них, а не во всё сразу. Пришли к выводу, что правильнее будет сузить фокус внимания (а работа над журналом неизбежно требует некоторого его рассеивания). Потому пока что проект останавливаем; возродится ли он когда-нибудь или останется в архиве — покажет время.

Сейчас потихоньку собираем номер: каждый из редакторов готовит свои разделы. Для «Сетки» мы объявляли опен-колл, обозначив тему финального номера — переход.

Верю, что этот переходный этап окажется безболезненным, а не разрушительным — и впереди нам откроется что-то особенно важное и живое взамен ушедшему.

ВОВА. Согласен с Дашей. Нельзя объять всё (если вы не Дмитрий Кузьмин, Лев Оборин или Ольга Балла, да и то с оговорками). Важно фокусироваться на том, что максимально вдохновляет, драйвит, но при этом не выжимает все соки.

Коллеги знают: последние года полтора я жаловался на перманентную усталость, вызванную бесконечным потоком подборок. Хотелось открыть каждую, чтобы не упустить что-то по-настоящему ценное, живое (из самотёка к нам пришли и Нико Железниково, и Инга Кузнецова, да и с Дашей я познакомился, получив письмо со стихами осенью 2023 года). Но бесконечный поток застит глаза, снижает радость открытия, делает тебя чуть глуше, равнодушнее.

А если добавить поток книг, а это 10-15 сборников в год, — от тебя, а главное, от твоей чуткости и эмпатии мало что остаётся. Новый формат работы, надеюсь, вернёт радость открытия, погружения в тексты, в мир авторов не как во что-то повседневное/ приевшееся, а (снова) в то, что вызывает детский восторг, вдохновение, заставляет сердце биться скорее. Кажется, именно это и называют любовью.